Четыре Евы. Сага о женских судьбах. Часть третья.

Продолжение правдивой истории о четырёх женских судьбах – Татьяны, Елены, Эльви и Веры.  

Продолжение череды запутанных жизненных коллизий, где с каждым последующим витком страсти причудливым образом и дублируются, и разгораются…  

– Ты, конечно, молодец, что сразу пришёл ко мне, к матери, за благословением, уважаю таких парней! Но я не могу заставить свою дочь Эльви выйти за тебя замуж, если она не любит! Я тебе разрешаю теперь за ней ухаживать, только предупреждаю – никакой близости, всё после свадьбы. Если ты добьёшься её любви, и она захочет выйти за тебя, то я вас благословлю! Ты, вижу, парень порядочный, раз пришёл просить её руки у меня.

Владимир понял, что мать на его стороне. Остаётся самое сложное – завоевать сердце любимой. Он верил в себя, готов был ждать, сколько потребуется, знал, что теперь всё зависит от него самого. Он, в надежде на то, что это поможет ему завоевать красавицу, решил узнать эту семью получше и стал расспрашивать у Хелены обо всём: откуда они родом, узнав, что из Эстонии, спросил, как в Эстонию попали. Хелена вкратце рассказала ему свою печальную жизненную историю – и про Сибирь, и про дом, который отняли, и про тяжёлую судьбу, и про нищету, и про больного ребёнка. Владимира рассказ впечатлил, и он пообещал помогать с продовольствием, а если Эльвира выйдет за него замуж, то поможет вернуть дом.

Так сидели они и разговаривали как близкие люди. Одна изливала свою внутреннюю боль, которую носила столько лет в себе, а другой слушал, понимал и сочувствовал несчастной женщине, которая перенесла столько горя и лишений.

А   в это самое время  Эльви со своим возлюбленным прощались, это был их последний вечер, завтра любимого забирали в армию на два года. Они шли медленно, больше молчали, предчувствуя разлуку, им не хотелось расставаться, им не хотелось прощаться, хотелось, чтобы часы остановились, а лучше, чтобы время пошло вспять. Но время шло вперёд!

Неожиданно пошёл дождь, Эльви предложила зайти в сени их дома. Она подумала, что если они встанут в уголок и будут тихонько разговаривать, то мама их не заметит. Она не хотела отпускать любимого, а он не торопился от любимой уходить. В тёмных сенях любимый спросил, будет ли она ждать его из армии, а невеста ответила жениху: «Да! Да! Буду тебя ждать!» Жених сказал, что поверит ей, если она его поцелует. До этого дня они ведь ни разу не целовались, они все эти месяцы просто ходили, держась за руки. Эльви застеснялась, покраснела от смущения и стыда, она ещё никогда не целовалась. Парень был настойчив, он наклонился к ней, чтобы поцеловать, она попятилась назад и задела какое-то ведро, висящее на стене за её головой. Оно с грохотом упало на деревянный пол. Эльви замерла, она знала, что мать дома, что она сейчас может выйти, и если увидит дочь с парнем, то будет беда. А её любимый думал только о том, что невеста должна его поцеловать в знак обещания дождаться из армии. Когда он увидел, что Эльви застыла на месте, он подошёл к ней, обнял и стал жарко целовать девушку. Именно в этот момент открылась дверь, и Хелена вышла в сени посмотреть, что случилось. Перед глазами матери предстала следующая картина: её дочь Эльви стоит в углу и целуется с каким-то мужчиной. Её дочь, которую она считала чистой и непорочной, опустилась так низко, что притащила домой мужика, с которым без всякого стыда обнимается и целуется в её доме! Возможно, она уже и беременна?! Хелена выскочила из открытой двери в сени, схватила дочь за волосы и затащила её в дом.

Она развернула Эльви к сидящему за столом Владимиру:

– А теперь я благословляю вас! Ты просил? Женись на ней!

В голове у Хелены был страх.

– Как далеко её дочь зашла в отношениях с тем мужчиной? Вдруг беременна? Почему она потеряла стыд? Как она могла так с ней, с матерью, поступить?!

И продолжая держать Эльви за волосы, она ещё раз повторила для Владимира:

–   Я благословляю! Если ещё хочешь – женись на ней!  

Услышав материнский приговор, Эльви упала в ноги к матери. Она упала так резко, что у матери остался в руке клок её волос.

– Мамочка, милая, любимая не делай этого! Я люблю другого! Я люблю другого…

Но было уже поздно, было уже слишком поздно признаваться в своих чистых чувствах. Хелена строго сказала своей дочери:  

– Если не выйдешь замуж за этого мужчину, потеряешь и меня, и своих братьев навсегда!

Это был приговор, который обжалованию не подлежал. Эльви поняла, что в одно мгновение мать перечеркнула всё в её жизни. Из-за одного поцелуя её навсегда разлучили с любимым! Она понимала, что не сможет теперь сдержать обещание и дождаться его из армии. В душе она надеялась, что когда-нибудь мама поймёт, что сделала её несчастной, самой несчастной женщиной на свете, и разрешит развестись с этим ужасным и неприятным человеком. А когда вернётся её любимый из армии, она ему всё объяснит, и он поймёт, и простит. Она хотела верить в это… она хотела на это надеяться…

После свадьбы Владимир сообщил своим родителям, что женился на финке и домой, на Украину, не вернётся. Родители были очень огорчены, ведь у них была для него невеста, своя, здешняя, которая ждала Владимира из армии. А сын выбрал какую-то финку! И своих родителей променял на неё!

Но Владимир сделал свой выбор и отказываться от него не собирался. Он, конечно, знал, что Эльви его не любит, что она вышла замуж не по любви, а по приказанию матери, он видел, что Эльви его игнорирует, что относится к нему иногда даже с презрением.

Владимир решил добиться любви, надеялся на то, что, когда у них появятся дети, она сможет его полюбить.

А у Эльви была другая цель! Она решила показать матери, что она не может быть счастливой с этим мужчиной, что она только страдает с ним. Она хотела, чтобы мать, увидев это, разрешила ей с ним развестись. Тогда Владимир решил разъехаться с тёщей и увести жену от матери, так как понимал, что дочь хочет развода, а развод ей может позволить только мать.

Они ухали жить в другое село. Владимир хотел детей, много детей. А Эльви, надеясь на развод с этим человеком, зареклась, что никогда детей от этого человека рожать не будет. Она понимала, что если забеременеет от него, то это будет тюрьма для неё на всю жизнь.

Она всячески уклонялась от супружеских обязанностей, придумывая всякие небылицы. Но Владимир не сдавался, и требовал от законной жены исполнения супружеского долга. Эльви поставила свои условия их близости: главным из них было использование презерватива. Она верила в то, что это убережёт её от нежелательной беременности. Владимир пошёл на хитрость –  он проколол их все. А Эльви была уверена, что защищена!

Из-за того, что Эльви была гипотоником с пониженным гемоглобином, цикл у неё был всегда беспорядочным. Она была уверена, что зачатия не может быть вообще, так как они предохраняются, и пропустила этот момент, она слишком поздно пошла к врачу.

Врач поздравил её с беременностью.

– Нет, нет! Только не это! Я не хочу рожать, сделайте мне аборт! Я не буду его рожать!!!

Врач объяснил, что срок уже большой, аборт делать нельзя, рожать придётся.

– А, что Вас смущает, дорогая? Вы замужем, возраст у Вас подходящий. Дети – это хорошо!

Эльви не слушала его, она хотела умереть сама, она понимала, что если от этого ребёнка не избавится, то будет несчастной. Самой несчастной! Это будет рабство на всю жизнь.  

Эльви решила всё держать в тайне и от матери, и от мужа.

Только одной подруге рассказала она о своём горе. Она попросила подругу помочь ей избавится от этого ребёнка любым способом, сказала, что ненавидит мужа. Подруга посочувствовала и сказала, что у неё есть одна знакомая бабушка, которая, наверно, сможет помочь. Эльви выпросила адрес. Когда она рассказала этой бабушке о своей проблеме, та закричала:

– Уходи отсюда! Не стану я тебе ничего делать! Ты что, хочешь, чтобы меня на старости лет посадили в тюрьму? Уходи и не приходи ко мне больше!

Эта немолодая женщина была для Эльви в тот момент единственным человеком, который может её спасти. Она стала, рыдая, уговаривать её, объясняла, что несчастна, рассказывала, как её заставили выйти замуж за нелюбимого, убеждала, что она не может рожать ребёнка от человека, которого ненавидит. Она клялась, что никому не расскажет об этом даже под пытками.

Ей удалось уговорить бабку, та заставила её ещё раз поклясться, и Эльви поклялась. Бабка сказала, чтобы она пришла на следующий день, чтобы принесла с собой чистую простыню и полотенце, которое придётся засунуть в рот, чтобы не было слышно крика. У бабки не было обезболивающих средств. Эльви поняла, что будет невыносимая боль, но готова была терпеть её ради того, чтобы потом не страдать всю оставшуюся жизнь.

Та боль, которая жила в ней постоянно, боль от разлуки с любимым человеком, боль от неизвестности, боль из-за того, что она не смогла сдержать обещание и дождаться любимого, была намного сильнее.

Она знала ещё одну боль. Она испытывала эту боль каждый раз, когда к ней прикасался человек, который по закону являлся её мужем. Для неё это каждый раз было насилием, каждый раз она испытывала отвращение. Ради того, чтобы это не продолжалось всю её жизнь, она сможет потерпеть несколько минут, пока её будут освобождать от того, что теперь связывает её с этим постылым. Она немного боялась, но желание быть свободной было сильнее страха.

На следующий день она пришла в назначенное время, принесла всё, что ей сказала бабка. Бабка грубо приказала ей ложиться. Эльви быстро легла, чтобы та не передумала. Боль, которую она почувствовала, была настолько пронзительной, что казалось ей выворачивают все внутренности. Она, время от времени, теряла сознание от этой боли. Ей казалось, что это продолжается вечно. Она сжимала полотенце зубами, чувствовала кровь на языке, но ей было уже всё равно. Она не могла стонать или кричать, и только мысленно умоляла:

– Быстрее! Быстрее! Не могу больше терпеть, не могу терпеть, не могу терпеть!

Полузакрытыми от боли глазами она вдруг увидела, как бабка выпрямилась. На мгновение она подумала, что мучения закончились, но, взглянув в бабкины глаза, она увидела в них страх. Бабка смотрела на неё с ужасом:  

– Быстро уходи отсюда! Быстро уходи, мне здесь трупы не нужны!!!

Эльви не могла пошевелиться от боли, тело её совсем не слушалось, она хотела встать, но не смогла. Бабка подскочила, помогла подняться, и потребовала немедленно уходить. Эльви понимала, что то, чего испугалась бабка, нечто ужасное. Но у неё не было времени выяснять, бабка выпроваживала гостью из своего дома.

– Помни, ты мне клялась, что никогда меня не выдашь! Даже под пытками не выдашь! Помни это!  Помни! Уходи и забудь меня и мой дом навсегда. Ты меня не знаешь, ты у меня никогда не была! Она вытолкала Эльви во двор и приказала убираться подальше.

Еле волоча ноги Эльви поплелась, стараясь быстрее уйти от этого дома, ей хотелось бежать, но ноги не слушались, а боль была невыносимой. Она отошла уже довольно далеко, но ноги подкосились, и она упала, потеряв сознание. Когда очнулась, ей показалась, что она в раю, и рядом двигаются ангелы в белых одеяниях. Но вдруг она услышала голос, от которого пришла в себя, голос был очень грозным:

– Кто это сделал?! Кто тебе это сделал?! Скажи, где тебе это сделали?! Отвечай!

Очнувшись, Эльви поняла, что это не рай… Она увидела, что это больница, что перед ней стоит врач и требует ответить, кто сделал ей этот аборт. Эльви понимала, что не сможет ему ответить, что никогда не скажет правду, так как эта правда убьёт женщину, которую она сама уговорила ей помочь. Нет, лучше она умрёт здесь и сейчас, но её не выдаст.

Врач опять повторил свой вопрос очень строго. Эльви прошептала, что не скажет, никогда не скажет. Тогда врач прокричал:

– Значит, сдохнешь здесь как собака! Пока не скажешь, мы тебя лечить не будем!

Он быстрым шагом ушёл прочь. Время от времени подходили другие врачи и задавали тот же вопрос. Они хотели знать, кто убивает детей, хотели найти этого человека, чтобы остановить убийства. Все понимали, что человек идёт на такое убийство за деньги, что его не интересует срок беременности, а значит, его не волнует и судьба женщины. Это хладнокровный убийца, которого нужно судить.

Эльви хранила тайну и пролежала без медицинской помощи два дня. На третьи сутки живот раздуло так, что она ничего не видела перед собой, ей казалось, что её тело накачали водой, было трудно дышать, глаза почти не видели. Она понимала, лёжа там, на кровати, что это наказание за убийство, понимала, что она убила не только ребёнка, но и себя, понимала, что умирает, что мучиться осталось недолго, сожалела о том, что уже не вернуть. Она просила у Бога прощения за грех, который не отмолить. В голове крутилось: поздно… поздно… поздно… Если бы был второй шанс, она никогда бы этого не сделала… никогда… никогда… никогда…

Эльви начала задыхаться, она поняла, что уходит и стала в последние минуты жизни прощаться мысленно с мамой, с братьями, которых больше никогда уже не увидит! Она уходит… уходит…  уходит…

Но вдруг Эльви услышала громкий хлопок, после чего она (словно лопнувший шар) сдулась мгновенно. Ей стало легко, глаза открылись, она снова смогла дышать. Она увидела рядом врача, облитого с ног до головы кровавой жидкостью. Врач держал в руках большую длинную спицу.

Эльвира почувствовала, что теперь будет жить, что ей дали второй шанс. Её спасли врачи, и она зареклась никогда больше не делать аборты, не убивать своих детей во чреве своём.

Вернувшись из больницы домой, она, опасаясь опять забеременеть, стала ещё чаще отказывать мужу в близости. Но Владимир был настойчив, он хотел детей, много детей, надеялся на то, что они могут стать основой их семейного благополучия, что дети могут связать их семейный союз.

Анна вспоминает как однажды, когда они с двоюродными сестрами  Лидой и Валей приехали в гости к Эльви, увидели, что дверь дома была на защёлке без замка. Они поняли, что Эльви и Володя где-то рядом и очевидно скоро вернутся, и остались ждать возле дома. Вскоре пришла улыбающаяся Эльви. Когда они спросили, где муж, Эльви, засмеявшись, ответила:

– Сейчас увидите, – открыла дверную защёлку и вошла в дом. Двоюродные сёстры пошли следом за ней. Эльви вошла в комнату, подошла к большому бельевому шкафу, открыла ключом дверцу, а там, свернувшись калачиком как ребёнок, спал Владимир.

– Не даёт проходу, приходится в шкафу запирать!

Эта картина на долгие годы осталась в памяти Анны.

Вернулся из армии любимый Эльви, узнал, что его невеста вышла замуж, и сразу сам женился. У Эльви не было возможности ему что-то объяснить, так и разошлись их пути навсегда.

Эльви снова забеременела и решила, что этого ребёнка она непременно будет рожать, хотя понимала, что теперь остаток своей жизни ей придётся жить с нелюбимым человеком. Сын родился голубоглазым и похожим на неё. Его назвали Геннадием, он стал любимцем бабушки Хелены. Роды у Эльви были очень тяжёлыми, Хелена винила в этом себя. По незнанию Хелена сажала свою совсем маленькую первую доченьку Эльви в подушки, чтобы успеть сделать дела по хозяйству. Тогда молодая мать не понимала, что девочек рано сажать нельзя, врачи объяснили потом, что от частого сидения в подушках копчик девочки загнулся, и произошло сужение проходов малого таза. Каждый раз роды были для Эльви многочасовой невыносимой пыткой. После первых родов почти сразу Эльви снова забеременела, ещё первый сынишка толком не умел ходить, как родился второй, которого назвали Анатолием.

Владимир исполнил обещание, данное в своё время будущей тёще, и вернул ей дом в деревне Энколово недалеко от Ленинграда. В этом доме в старой половине теперь жили Хелена с двумя сыновьями, а в новой половине – Эльви с мужем и двумя детьми.

Дети не соединили мужа и жену, Эльви не смогла полюбить Владимира, она страдала, и, по сути, была одинокой, а Владимир любил её и хотел прожить с ней всю жизнь. Эльви не разводилась, потому что не хотела оставлять детей без отца, да и боялась она своего вспыльчивого мужа.  Однажды подвыпивший Владимир сказал, что если она захочет с ним развестись, то он ей в лицо плеснёт кислоту, и тогда она уже точно никому не будет нужна. Эльви не знала, на что способен этот ужасный человек и не хотела рисковать.

У Владимира уже родился второй сын, а его отец и мать ещё не видели первого внука. Он стал уговаривать Эльви поехать к родителям. Эльви, в конце концов, согласилась, но заявила, что старшего сына с собой не возьмёт, он останется с матерью, а возьмёт с собой только младшего, так как он ещё совсем маленький и его оставить пока нельзя.

 

Они приехали в деревню Шевченко Конотопского района Сумской области, где жили родители Владимира. Как только Эльви вошла в дом, она сразу поняла, что зря согласилась сюда приехать, её с порога встретили осуждающие недобрые взгляды. Захотелось сразу убежать, но Владимир уговорил остаться хотя бы на несколько дней, объясняя, что не был здесь много лет. В первый же вечер она поняла, что ничего хорошего в этом доме её не ждёт. Она ощущала жадный блудливый взгляд свёкра Антона, который каждый раз, когда она проходила мимо него, пытался её потрогать. Когда она была в комнате с маленьким ребёнком, он подходил к ней и пытался её лапать. Эльви боялась оставаться с ним наедине, просила Владимира быть с ней рядом. Свекровь заметила интерес мужа к невестке и совсем озлобилась. Эльви заявила Владимиру, что если они не уедут сейчас же, то она уедет с ребёнком одна. Был уже вечер, и Владимир пообещал, что утром уедут непременно. Тогда Эльви сказала, что больше никогда не переступит порог этого дома, и она сдержала своё обещание.

Этим же вечером в их дом зашла соседка, которую все в деревне называли бабка Параска. Она слыла человеком, с которым лучше не спорить, про неё говорили, что у неё дурной глаз и вообще, что она колдунья.

Когда Параска зашла в дом, Эльви, напуганная молвой про эту бабку, закрыла двери в комнату, где спал маленький Анатолий. А Параска с порога заявила, что пришла посмотреть на внука. Эльви сказала, что она ей его не покажет, не впустит в комнату, где лежит её маленький сын. Бабка посмотрела на Эльви с ненавистью, повернулась, чтобы уйти из дома, но на пороге плюнула на Владимира, и что-то прошептала себе под нос. Бабка вышла, а Владимир вдруг стал белым как полотно, упал на пол и стал биться в судорогах, изо рта его пошла пена. Эльви застыла в ужасе, боясь подойти к мужу, опасаясь и за себя, и за своего маленького ребёнка, который был в комнате рядом. Она услышала, как свекровь крикнула мужу что-то по-украински, уловив только, что та потребовала срочно запрягать лошадей и куда-то ехать. Отец быстро оделся и выскочил на улицу, а через некоторое время привёз с собой другую бабку, которая наклонилась над Владимиром, стала что-то шептать, а потом сделала почти то же самое, что и первая бабка, только плюнула на кошку. Кошка сразу сдохла, а Владимир после этого обряда, поднялся с пола, как ни в чём не бывало, и выглядел совсем здоровым, но совсем не помнил, что с ним произошло. Бабку, что сняла порчу, родители отблагодарили, а Эльви решила, что не останется в этом доме ни минуты. Она собрала свои вещи, ребёнка и сказала:

– Если ты сейчас со мной не поедешь, то можешь оставаться, а я уезжаю немедленно!

Владимир не остался у родителей, он уехал с женой и сыном в Ленинград.

Анатолий после этого случая рос очень слабеньким, стал много плакать. Больной сын Хелены нуждался в покое, он не мог переносить бесконечный крик ребёнка. Хелена предложила Владимиру и Эльви поискать землю, где они могли бы построить свой дом. Она пообещала помочь деньгами, ведь теперь она могла их зарабатывать, так как на своей земле выращивала картофель и продавала его у дороги.

Владимир нашёл землю в посёлке Кузьмолово, тёща помогла деньгами, они купили бревенчатый сруб и перевезли его на свой участок. Владимир работал шофёром в торге, он договорился там с одним плотником, что тот соберёт дом и сделает крышу, и хоть Владимир и Эльви тоже помогали по возможности на этой стройке, но профессионал есть профессионал. Плотника звали Суло, он быстро собрал дом, быстро дошёл до чердака и крыши. Эльви понимая, что Суло очень добрый и хороший человек, поэтому немного запросил за свою работу, решила отблагодарить его тем, что стала готовить ему обеды. Она привозила еду на стройку, а когда общалась с плотником, то ощущала, что он душевней и ближе чем муж. Суло казался понимающим все её проблемы, ей хотелось ему всё рассказать, хотелось поплакаться.

Она и не заметила, как однажды, рыдая после очередного рассказа о своих горестях, оказалась в его объятиях, почувствовала его тепло, услышала его горячий успокаивающий шёпот:

– Всё будет хорошо, не плачь, я здесь с тобой. Всё будет хорошо...

Тогда Эльви почти не осознавала, как могла случиться близость, это было как наваждение, затмение… он её жалел, он её обнимал, он пытался утешить…

Когда она очнулась, словно проснувшись, то стыдливо отводила глаза, уверяла, что это была нелепая случайность, просила забыть о том, что произошло, и быстро собравшись, убежала домой, ощущая измену как страшную тяжесть на сердце. Она не знала тогда, что уже была беременна третьим ребёнком. Эльви больше не хотелось идти на стройку, она выискивала разные причины, чтобы больше не видеться с плотником. Но пока строительство продолжалось, ей, конечно, приходилось с ним пересекаться, они договорились, что всё произошедшее останется их тайной.

После рождения третьего сына Николая, Владимир окончательно потерял надежду обрести любовь жены. Ощущая её ежедневную холодность, он понимал, что жена его не просто не любит, она его ненавидит. Она неделями могла молчать, не проронив ни слова. Каждый раз, когда Владимир возвращался с работы домой, он чувствовал, что здесь его ждут только дети.

– Что сделал я? За что она меня так ненавидит? Я работаю, приношу в дом деньги, я дал ей сыновей, которых она так любит. Почему она не может хоть немного любить меня? Любить хотя бы из благодарности за этих детей? Хотя бы за то, что я кормлю их всех?..

Владимир недоумевал, а Эльви было всё понятно, она видела только недостатки своего мужа, она помнила только то, что он у неё отнял, и не хотела ценить то, что он ей дал. Ей ненавистны были его фигура, рост, кривоватые ноги, длинный нос и его лживая сущность.

– Он обманным путём завладел мной. Из-за него я потеряла свою любовь, из-за него мой любимый, вернувшись из армии, сразу женился с горя на первой встречной, потом развёлся, а потом… повесился.

Эльви винила в этой трагедии своего мужа, была уверена, что никогда не сможет простить его, что никогда не сможет ему доверять. Владимир – тот человек, который забрал у неё всё, тот, кто принёс ей только страдание и горе. Она устала биться как птица в клетке, она ненавидела его и желала его смерти, понимая, что только смерть освободит её от этих ненавистных пут. Она хотела свободы, она хотела дышать, а с ним она задыхалась...

Муж любил и не понимал, почему он не заслуживает взаимной любви, хотя всё для этой любви делает. Он перестал приходить домой трезвым, он больше не хотел видеть холодные глаза жены, в которых таился гнев. Он стал ей изменять, а потом врать, когда Эльви находила в его карманах презервативы, которые он засовывал в эти карманы, будучи вдребезги пьяным. Он на ходу придумывал для жены сказки, например, про то, что они с ребятами играли, надувая резинки и привязывая их к машине… ха, ха, ха…

Жена понимала, что муж несёт сущий бред, и ненавидела его всё больше. Она понимала, что мальчики подрастают и такой отец служит плохим примером для них. Он вызывал теперь у неё ещё и брезгливость. Она боялась, что он принесёт в дом заразу, заразит её и детей, она уже боялась подпускать его к себе, ждала, когда он крепко уснёт, и только после этого ложилась спать сама.

Так два человека оказались на краю пропасти, наполненной обидами, злобой, непониманием, разочарованиями, желанием мести, ощущением одиночества, предательства, лжи, гнева и бесконечного ежедневного страдания.

Два человека страдали каждый по-своему, но для каждого внутренняя боль и страдания были ужасны. Они не только не были друзьями, они были врагами, каждый из которых защищал свою территорию и свои принципы.

Гнев и обиды сделали своё дело, страдали не только эти двое, страдали вместе с ними и их маленькие мальчики, их сыновья.

Продолжение следует...

 

Leave a comment